Тезисы докладов
Г.В. Шебалдина

Г.В. Шебалдина
Российский государственный гуманитарный университет
Полтава и русские военнопленные в Швеции

В соответствии с указанием шведского короля Карла XII, данного Совету из Карлсгама 30 сентября 1700 г., все русские подданные, включая недавно приехавшего в Швецию резидента князя Андрея Яковлевича Хилкова, были взяты под арест. Всего с Хилковым и его свитой в плену оказалось пятьдесят восемь купцов и сорок девять капитанов, моряков и работников. Вокруг русских кораблей поставили охрану, а имущество конфисковали и впоследствии распродали с аукциона. Спустя несколько дней советник Юхан Габриэль Спарвенфельдт объявил резиденту, «что его величество после вероломного нападения врагом вынужден пойти на такую меру». Так началась Северная война для русских дипломатов, купцов и корабелов.

Первые русские пленники, взятые на поле боя, прибыли в Стокгольм в конце мая 1701 г. – это «нарвские невольники», цвет русского генералитета. Старшим был князь Яков Федорович Долгорукий, далее (по возрасту) Иван Иванович Бутурлин, затем Автоном Михайлович Головин, князь Иван Юрьевич Трубецкой, Адам Адамович Вейде. Самым молодым был Александр Арчилович, имеретинский царевич. Они еще не предполагали, что им придется провести в плену много лет, а некоторым больше никогда не удастся увидеть родину.

С самого начала отношение к «задержанным в Свее» русским пленникам складывалось в соответствии с тем, каково было положение шведских пленных в России. При этом и шведские, и российские власти, жестко отслеживая положение своих подданных, активно использовали риторику и апелляцию к христианской морали: «…чтобы с обеих сторон невольники равномерную легкость имели и христианскую нисходительности содержания радоваться могли», – так говорилось в мемориале генерала Любекера на имя Р.В. Брюса (РГАДА Ф. 9. Отд. 2. Кн. 7. Л. 183).

Известно, что к началу XVIII в. не было никаких законодательных и всеобще утвержденных норм и правил содержания военнопленных. Все страны во всех военных конфликтах использовали практику, отработанную в войнах предыдущих веков, опирались на сложившиеся нормы, предусматривающие, в первую очередь, определенные ограничения. Самый важный вопрос, от которого зависело выживание в плену, – вопрос денежного снабжения. Согласно принятой практике, офицерский состав в плену должен был получать жалованье от своего государства, тогда как рядовой и унтер-офицерский состав должна была содержать «принимающая» сторона.

В соответствии с имеющимися у исследователей данными, ни русский царь Петр, ни шведский король Карл не смогли быстро решить данную проблему, и поэтому положение русских пленных в первые годы было очень тяжелым. Понадобилось несколько лет, целый ряд указов и распоряжений русских и шведских властей, чтобы заработала система материального снабжения «полоняников».

В этом случае определенным и очень важным рубежом стала Полтава, а точнее, тот факт, что в русском плену оказался огромный «трофей» – шведский генералитет и многие тысячи каролинов. Именно к этому времени относятся имеющиеся в распоряжении исследователей документы, позволяющие утверждать, что русские пленные, а особенно офицеры, практически бесперебойно начали получать переводы из Москвы. Причиной столь важной перемены их жизни в плену стало то, что Карл XII оказался под давлением со стороны не только своих советников, представителей аристократических семей, но и шведской общественности, родные и близкие которых оказались в плену «в жестокой и варварской России».

Вместе с тем, положение рядовых русских пленных оставалось очень тяжелым. Одним из самых одиозных случаев является трагедия, развернувшаяся в замке Висинборг на острове Висингсе весной 1717 г. К лету 1716 г. там уже было огромное количество пленных, среди которых более тысячи русских, и количество их продолжало увеличиваться. Плохие санитарные и социальные условия, ограниченность пространства, отвратительная пища – хлеб из зерновой смеси для свиней, – нерегулярное содержание, привели не только к массовой смерти, но и спровоцировали мятеж: 174 пленных пробились через охрану и бежали с острова.

Король Карл приказал провести расследование, в результате которого выяснилось – значительная доля вины лежит на губернаторе Паткуле, которые не только вовремя не сообщил о проблемах, но и запретил жителям окрестных деревень привозить свои товары для продажи. Долгое разбирательство закончилось тем, что Верховный суд осудил его и отстранил от занимаемой должности.

Именно после Полтавы произошли изменения в позиции шведского короля в отношении размена военнопленными. До 1709 г. Карл категорически отвергал любые просьбы русских властей, а также предложения Королевского Совета по обмену пленными. В одном из писем король прямо указывал: он никогда не освободит «русских генералов», и вовсе не потому, что они прекрасные военоначальники, а потому, что они доверенные люди и друзья русского царя. В случае с грузинским царевичем, несмотря на мольбы и предложения о выкупе, поступавшие от царя Арчила, Карл мотивировал свой отказ тем, что, задерживая Александра в плену, подрывает авторитет Петра на Кавказе. Переговоры о размене были тяжелыми и долгими и не раз срывались по разным причинам, как это было в случае, когда сбежали уже подготовленные на размен князь Долгорукий и генерал Бутурлин.

Анализируя положение русских военнопленных в Швеции и шведских военнопленных в России, очень трудно отказаться от желания провести сравнение, определить – кому было хуже? Любой однозначный ответ в этом случае спровоцирует бесконечные и очень эмоциональные споры. Пожалуй, единственное, в чем можно быть уверенным, – тот факт, что великая Полтава стала определенным и очень важным рубежом в положении русских пленных в Швеции.