Тезисы докладов
Дж.Я. Рахаев

Дж.Я. Рахаев
Институт гуманитарных исследований Правительства Кабардино-Балкарской Республики и Кабардино-Балкарского научного центра Российской академии наук
Российско-османские отношения накануне и после Полтавской битвы

Петр I и его окружение первоначально видели в Османской империи главный объект своей внешней политики и связывали с ней возможности разрешения основной внешнеполитической задачи – получения выхода к морю. Однако изменившаяся международная ситуация позволила приступить к борьбе за приобретение выхода к Балтийскому морю.

В условиях жизненно важной для России Северной войны (1700–1721) российское правительство рассматривало поддержание мира с Портой как необходимое условие успеха на севере и соответственно этому строило свою внешнюю политику. В грамотах Петра I султану Ахмеду III неоднократно подчеркивалось: «Наше царское величество ничего… противного мирным договорам не чинили и впредь чинить не изволяем».

Сохранение мирных отношений с Портой приобрело для России еще большее значение после того, как в сентябре 1706 г. польско-саксонские войска потерпели поражение от шведов, что заставило Августа II заключить Альтранштадтский мир, по которому Польша и Саксония отказались от союза с Россией. Северный союз фактически распался.

Положение России осложнялось так же из-за внутриполитических проблем – Астраханского восстания (1705–1706), восстания на Дону под руководством Кондратия Булавина (1707–1708) и продолжавшегося Башкирского восстания (1705–1711). Ситуация усугублялась тем, что восставшим удалось установить контакты с крымским ханом Каплан-Гиреем I, ярым противником России, вступившим к тому же в сношения со шведскими дипломатами и сторонниками Станислава Лещинского. Однако своевременные действия русских войск – занятие Батурина и Запорожской сечи – перерезали пути, по которым могло произойти соединение находившихся на Украине шведских войск с крымско-татарскими в случае выступления последних на помощь шведам. Известие об этом и переданное российским послом в Стамбуле П.А. Толстым визирю сообщение о том, что Карл XII будто бы «явную склонность к миру имеет», способствовало упрочению выжидательной позиции Порты. Все это позволило Петру в период Полтавского сражения обнажить от войск почти все пути, ведущие к Перекопу, Бендерам и Очакову.

Российская политика, направленная на то, чтобы избежать каких-либо осложнений с Портой, лишила Швецию возможного союзника, что явилось большой победой петровской дипломатии в предполтавский период. Поддерживая мирные отношения с Россией, османское правительство в то же время установило контакт со шведами. Переговоры, однако, завершились безрезультатно – предложения Карла XII об антирусском союзе были отклонены. Все же у шведов сохранялись надежды на получение поддержки от османов. Как утверждал австрийский посол при главной шведской квартире Людвиг Франц фон Цинцендорф: «Король предпринял осаду Полтавы, чтобы оттуда иметь возможность искать твердое положение на Черном море, причем считают, что шведы, обеспечившие себе в этой войне симпатии Турции, имеют намерение получить из Турции все необходимые для армии товары».

Разгром шведов в Полтавском сражении 27 июня 1709 г. явился переломным моментом как в ходе Северной войны, так и во всей политической истории XVIII в. Была восстановлена антишведская коалиция – Северный союз в составе России, Дании, Польши и Саксонии, заключены оборонительные союзы с Пруссией и Ганновером.

Российско-османские отношения осложнились после того, как Карл XII бежал с остатками своей армии в пределы Османской империи. Шведский король и его сторонники, надеясь с помощью османо-крымских войск изменить ситуацию, развернули бурную деятельность, направленную на вовлечение Порты в войну с Россией.

Перспектива утверждения России на берегах Балтики и активное вмешательство правительства Петра I в европейские дела вызвали недовольство крупнейших европейских держав. В условиях, когда их собственные военные силы были втянуты в войну за испанское наследство, Османская империя представлялась единственным барьером на пути растущего геополитического могущества России. Усилия дипломатии трех сильнейших держав – Франции, Англии и Австрии, – а также Венеции, объединились в одном направлении: развязывании войны между Россией и Турцией. Действия европейской дипломатии, внушавшей правительству Ахмеда III надежду на возможность легкой победы над Россией, явились главным фактором, побудившим Османскую империю после десятилетия мирной внешней политики решиться на войну с Россией. Эти действия совпали со стремлениями османской и крымской военно-феодальной знати, толкавшими страну к возобновлению экспансионистской политики.

Объявление войны России (9 ноября 1710 г.) нанесло ущерб прежде всего самой Порте. Россия явилась грозным противником, располагавшим огромными потенциальными возможностями. Иллюзии османских правящих кругов насчет «небольшой победоносной войны» быстро рассеялись. Обнаружилось также непреодолимое расхождение между шведами и османами в вопросе о целях войны с Россией. В этих условиях, несмотря на явное военное преимущество, османское командование немедленно согласилось вступить в переговоры. Продолжение войны, даже в случае полной победы над русской армией на Пруте, неминуемо привело бы к столкновению со значительными воинскими контингентами на турецкой границе от Молдавии до Кубани. Между тем, было совершенно очевидно, что политическое и экономическое положение Османской империи не позволяло ей решиться на такую войну.

Русско-турецкий договор 1711 г. в сложившейся обстановке был большим дипломатическим успехом России. Русская армия во главе с Петром I получила возможность почетно и без потерь выйти из окружения. В геополитическом контексте Прутский мир отвечал той цели, которую Петр I ставил перед собой – обеспечить России спокойствие на южных границах, чтобы иметь возможность сосредоточить все силы против Швеции.