Тезисы докладов
Л.А. Маркина

Л.А. Маркина
Государственная Третьяковская галерея
Герой Полтавы Петр I: портрет на фоне битвы

В сообщении речь пойдет об особой странице в иконографии Петра Великого – его изображении на фоне Полтавского сражения. В работах историков искусства образ царя-воина рассматривался, однако специальному исследованию не подвергался. Кроме известных прижизненных произведений, существовала традиция восприятия Петра I – победителя в работах мастеров последующего времени.

Русский царь принимал активное участие в Полтавской битве, где проявил личную храбрость. Рискуя жизнью, он возглавил контратаку второго батальона Новгородского полка, который отбросил шведов на исходные позиции. Этот конкретный исторический эпизод вошел в основу целого ряда живописных и графических произведений, а также работ декоративно-прикладного характера. Иностранные и русские художники сумели передать волю и активность, сильный характер и жизнелюбие Петра I – великого государственного деятеля и храброго полководца, отличавшегося гибким умом и личным мужеством.

Истинным хроникером жизни и деятельности царя-реформатора стал немецкий живописец И.Г. Таннауер, на протяжении десяти лет оставшийся единственным «гофмалером» при русском дворе. Он оставил заметный след в русском искусстве, который до сих пор еще не оценен по достоинству. Хотя художник не принадлежал к числу значительных западноевропейских мастеров, его искусство было необходимо в России, живо воспринимающей все новое. Портретам кисти Таннауера свойственны черты стиля барокко: пышность и подчеркнутая репрезентативность, динамика форм и контрастные, напряженно звучащие цветовые сочетания. Как свидетельствовал первый историк русской живописи XVIII в. Якоб Штелин, Таннауер был «превосходным портретистом», картины его кисти «правильны по рисунку, очень выразительны, и его колорит выдержан в горячем, истинно рубенсовском вкусе». Особое место в художественном наследии И. Таннауера занимает полотно «Петр I в Полтавской битве» (ГРМ), где художник широко использует «барочный язык» аллегорий и символов. Фигура трубящей Славы, которая венчает царя-полководца лавровым венком, органично вписана в композицию портрета-картины.

Мы полагаем, что пересмотр традиционной датировки – 1710-е гг. на 1724 г. – здесь не совсем правомочен. Иконография молодого русского царя близка «типу Неллера», а это доказывает, что И. Таннауер еще не выработал свой «образец» русского государя. Его искусство еще не было знакомо Петру, и в качестве оригинала использовалась, видимо, гравюра с полюбившегося изображения. По сведениям Ф.К. Фридебурга, «Таннауер писал батальные картины, в которых также изображал в разных положениях Императора Петра I-го». Исследователь отмечал, что на данном полотне «изображение Государя не вполне схоже с известными его портретами» (Фридебург Ф.К. Вступительная статья // Портреты и другие изображения Петра Великого: Памяти 30 мая 1872 года / Собрано Ф.К. Фридебургом. Просмотрено и дополнено А.А. Васильчиковым, Г.Н. Геннади и В.В. Стасовым. СПб., 1872. С. 4).

С этой картины, по-видимому, в середине века была исполнена вольная копия, которая находится в ГТГ (ранее – собрание Ф. Вишневского). Безусловно, это работа русского мастера, обратившегося к подлиннику немецкого живописца, как к признанному иконографическому эталону и блистательному оригиналу. Показательно произведение кисти неизвестного мастера середины XVIII в. «Аллегория Полтавской победы (Апофеоз Петра I)» из ГИМ, где образ трактуется в традиционных лубочных и иконописных рамках. Работы кисти И. Таннауера и его русских современников относятся не только к жанру конного изображения, но и портрета-картины. К подобной же типологии можно отнести и графические листы П. Пикарта и Ф. Зубова.

Обратим внимание на изображения Петра Великого в собственно в батальных картинах. Например, полотно кисти Л. Каравака «Полтавское сражение 27 июня 1709 года.1718» (ГЭ). Оно было заказано лично императором, за исполнением высокого заказа следил А.Д. Меньшиков. В письме Петру от 17 июня 1717 г. он сообщал: «Живописца Каравака по высокому указу Вашего Величества заставил писать Полтавскую баталию и учеников ему что возможно найти придам». Через год произведение было завершено. На картине изображен последний этап боя, когда шведская армия панически бежала от преследовавших ее русских войск в Будищенский лес. Справа, на первом плане, представлен Петр I окружении свиты. Современник, камер-юнкер Ф.В. Берхгольц оставил свидетельство о том, какое впечатление произвело на него это произведение. В своем дневнике от 1 августа 1721 г. он записал: «Из числа многих картин в доме (Петергофском дворце) помещена над крыльцом одна, очень большая, представляющая сражение, в котором русские разбивают и обращают в бегство шведов. Лошадь, на которой сидит царь, слишком красна; впрочем, сделана недурно, сам же царь написан превосходно и чрезвычайно похож. Можно узнать также князя Меншикова и многих других генералов».

Рассмотрим также работу П. Д. Мартена Младшего «Полтавский бой. Начало боя» (1717–1727, ГТГ). Будучи в 1717 г. в Париже, русский император поручил французскому мастеру исполнить картины, которые бы отобразили «славные виктории» русского войска. Среди них – «Утро Полтавской битвы» или «Полтавская битва. Начало боя». Полотна больших размеров, выполненные маслом, были заключены в декоративные обрамления, типичные для гобеленов. Вероятнее всего, они использовались в качестве оригиналов для их изготовления. Картина решена в европейских традициях изображения монарха в батальной сцене. Композиция очень близка знаменитой в Западной Европе гравюре на аналогичный сюжет. Гравюра была издана еще в период царствования Людовика XIV.

В заключение уделим внимание работам художников последующих поколений – это мозаика работы М.В. Ломоносова «Полтавская битва» (1762–1764, АН СПб.), баталия кисти А.Е. Коцебу «Полтавская победа» (1870-е гг., ГЭ). Особая страница – разработка этой темы в произведениях советских мастеров П.Д. Корина и М. Бирштейна.