Тезисы докладов
С.Р. Долгова

С.Р. Долгова
Российский государственный архив древних актов
Судьба российского резидента в Швеции князя А.Я. Хилкова

Князь Андрей Яковлевич Хилков накануне начала Северной войны был послан резидентом в Швецию, ему предстояло подготовить прибытие великих послов Я. Долгорукова и Ф. Шаховского для подтверждения мирных договоров. Указ об его отправлении Петр I подписал в Воронеже 21 апреля 1700 г.; вместе с ним за рубеж должны были ехать переводчик Вилим Ибрагимов и два подьячих (РГАДА. Ф. 96. Сношения России с Швецией. 1700 г. Д. 11. Л. 1). Перед отъездом в Посольском приказе Хилков получил секретный наказ – сообщать, «с которым государством у свейской народом мир», «осторожно выведовать подлинных ведомостей» (Там же. Д. 10. Л. 23 об.–24) и так далее. Девятого мая, получив из казны 666 рублей и соболя для раздачи подарков, Хилков через Новгород отправился к границе, где был извещен, что его готовы принять «посеред реки (Луги. – С.Д.), как прежде сего великого государя посланные его королевского величества примали» (Там же. Д. 11. Л. 3). Девятнадцатого августа на королевской яхте Хилков передал Карлу XII грамоты и произнес речь на итальянском языке, который он освоил, будучи на учебе в Италии. Через месяц после начала войны, 20 сентября, он был арестован, посажен «за караул», а его пожитки описаны и изъяты (Там же. Д. 10. Л. 112). Так началась полная опасности и страдания его жизнь в плену в течение восемнадцати лет, вплоть до кончины в Швеции. Об этом свидетельствуют сотни малоизученных писем А.Я. Хилкова, хранящихся в РГАДА. Несмотря на опасность, он выполнял данный ему наказ и регулярно сообщал в Россию важные разведывательные данные, некоторые «особой цифирной азбукой».

А.Я. Хилков регулярно информировал руководителей Посольского приказа Ф.А. Головина и П.П. Шафирова о событиях политической жизни Швеции, посылал «печатные листы», выходившие в Стокгольме и Гамбурге, секретные данные о сборах и передвижениях шведских войск; при этом он готов был сообщить, «что будет каких войск откуль в походе и куда, и сколько откуль придут в Стохгольм без известия», но предупреждал, «чтоб то шведам не уведанно было о моей тайной корреспонденции; если то проведают, конечно, умертвят безгодно» и обещал «всяко о том, как что возможно увидеть, писать непрестанно» (Там же. 1703 г. Д. 1. Л. 7–7 об.). В России было важно знать о различных слухах и настроениях в шведской столице. Хилков писал, что, узнав о первых победах русских войск, шведы были «в великой печали» и сердиты. О короле в народе существовало такое мнение: «Он молод и ничего совета не приемлет, а другие ничто смеют без него делать. И буде, кто сделает, то он на них великую злобу имеет». Ему приходилось большую часть своей корреспонденции посылать «нароком», то есть тайно, считая, что люди, помогавшие ему в этом, великую службу «нашему государю во всяких делех являют, не жалея голов своих, а имена их знает Яков-полковник» (Там же. Л. 5–6).

А.Я. Хилков был главным лицом в Швеции, который знал о положении русских пленных, и к кому они обращались за помощью; в своих письмах он сообщал о тяжести пребывания в плену, где «ни в чем никакова ослабления нет», «все русские наги и боси, ни рубах, не только верхнего платья, ни обуви не имеют. Все от шведов ограблены, которые слезно милости просят у великого государя, чтоб жалованье к ним сюды присылать из Москвы чрез векселя» (Там же. 1706 г. Д. 1. Л. 3–9). Хилков, хотя сам «оскудел без остатку», продолжал заботиться о своих пленных земляках. Его письма дают полную картину пребывания в Швеции русских пленных всех воинских чинов. Особенно ценны его сведения об умершем в Швеции имеретинском царевиче Александре Арчиловиче. Чтобы его тело перевезти в Россию, Хилков настоятельно просил Посольский приказ срочно произвести обмен на трех русских, которые могли бы сопровождать гроб царевича. Сохранились также его многочисленные мемориалы в шведский Сенат с просьбой об обмене пленных, в том числе его самого, на шведского резидента Книпперкрона.

Об оставленных в России близких в официальных письмах сведений нет. Только в одном письме за 1 января 1712 г. Хилков писал о том, что возвратясь в Россию, он «разоренное в толь долгое моего отсутствия время мое убогое имение призреть мог бы». В связи со смертью своей супруги Марии Васильевны (урожденной Еропкиной) он писал о «несносном о сиротстве единой дочери моей скорбении» (Там же. 1712 г. Д. 1. Л. 5). Дочери Ирине Андреевне (в замужестве Голицыной) после его смерти досталось имущество, которое было привезено в Россию и описано в Посольском приказе 19 декабря 1719 г. (Там же. Ф. 138. Дела о Посольском приказе и служивших в нем людях. 1719 г. Д. 37. Л. 1–10 об.). Среди многочисленных вещей – икон, оружия, платья, посуды, часов у А.Я. Хилкова имелась миниатюра «царевича Меретинского». У генеральши фон Дер Нот (Der Not) в Швеции осталась мебель и «персоны на полотнах».

А.Я. Хилков, несмотря на свои неоднократные просьбы, так и не был возвращен на родину. Как видим, русскому правительству во время войны был нужен человек, который регулярно сообщал разведывательные данные. А.Я. Хилков был одним из тех, кто внес огромный вклад в победу России над Швецией и способствовал облегчению жизни русских пленных и возвращению их на родину.