Научная конференция "Россия - Британия"

Е.А. Яблонская
Музеи Московского Кремля

Со второй половины XVI в., то есть сразу же после установления торгово-экономических контактов с Англией, в Русском государстве появляются не только английские купцы, но и специалисты различных профессий, в том числе оружейники. Об этом пишет польский король Сигизмунд II в своем гневном послании английской королеве Елизавете I, датированном 1568 г.: «Мы видим, что Московит, этот враг не только нашего царства временный, но и наследственный враг всех свободных народов, благодаря этому лишь недавно заведенному мореплаванию, обильно снабжается не только оружием, снарядами… но мы видим, что он снабжается еще важнейшими вещами, ничем не предотвратительными в своем действии и еще более ему полезными, - снабжается именно художниками, которые не перестают выделывать для него оружие, снаряды и другие подобные вещи, до сих пор невиданные и неслыханные в той варварской стороне…»

О деятельности кремлевских мастерских в период Смутного времени практически ничего не известно. Самые ранние сохранившиеся документы, связанные с делопроизводством Оружейного приказа, датируются не ранее 1613 г. С первых лет царствования Михаила Романова русское правительство было заинтересовано в привлечении иностранцев на военную службу, для работ в производстве и в придворных мастерских. Послам, посланникам, резидентам, комиссарам, а также иностранным купцам давали поручения о найме мастеров. Подробно оговаривались условия набора. Специалистов приглашали на определенный срок и на постоянное жительство. Тем, кто соглашался приехать на оговоренный срок, давали твердое обещание не задерживать после его истечения и предоставляли необходимый для возвращения на родину документ - «проезжую грамоту», хотя известны факты, что последнее выполнялось не всегда. Уже с 1614-1615 гг. начинают приезжать на русскую службу и англичане: врачи, аптекари, так называемые рудознатцы, золотых и серебряных дел мастера и другие специалисты.

Нередко иностранцы первоначально нанимались на военную службу. Затем, когда по ряду причин в их профессиональном назначении уже не было необходимости, они предлагали себя в качестве ремесленников, если имели к этому определенные навыки и способности. Ярким примером этому является многолетняя служба в Оружейной палате в очень важной должности дозорщика Уильяма Геймса: «А у государева ружья в… дозорщиках, и у поделки, и у чищения и у отдачи велено быть иноземцу краноциану Вилиму Геймсу… и государево жалование годовой оклад учинен - денег 30 р. и поденного корму указано давать на месяц по 6 р. А лошади ему дано не было». Соханилось большое количество челобитных шотландца Геймса, в которых он называет себя прапорщиком самопального и узорочного дела. В должности оружейного дозорщика, в обязанности которого входило наблюдение за приемом и раздачей в полки, укладкой и хранением купленного за границей и изготовленного в России оружия, Геймс проработал в Оружейной палате около двадцати лет, с 1644 по 1662 г. В 1663 г., после смерти Геймса-старшего, на это место был назначен его сын Уильям Вилимович - рейтарского строя прапорщик, который был дозорщиком до 1676 г.

Об отце и сыне Геймсах, как и о многих других иностранцах, работавших в Оружейной палате, мы знаем только по архивным документам, где они названы «немцами» или иноземцами. В редких случаях встречается латинское написание иностранного имени или упоминание страны, из которой они приехали. Так, например, о мастерах, которые были на аудиенции у царя Михаила Федоровича, в документе, датированном 1622 г., сказано, «что выехали из Аглинской земли с посланником Исаком Погожим Ян Лентурец с товарищи». На этом приеме думный дьяк Иван Грамотин объявил им: «…государь… жалует вас своим государским жалованием, а дадут вам государево жалованье от казны». Эти мастера участвовали в изготовлении предметов «большого наряда» (венца и державы) а в 1628 г. - саадака (колчана и налуча) «большого наряда» царя Михаила Федоровича.

Чаще всего мы можем только делать предположение о происхождении мастера, - например, Филипп Тимофеев. Неизвестно, из какой страны он приехал в Россию, но не исключено, что был англичанином, поскольку полное имя, которое мастер воспроизводил на своих работах, звучит так: Филипп Тимофеев сын Ульянов. Английское имя Уильям в России XVII в. передавалось как Ульян. Ульянов был яркой фигурой среди оружейных мастеров-иноземцев последней четверти XVII в. Информация о мастере очень ограничена. Известно, что он проработал в мастерских Оружейной палаты около двадцати лет. Его имя встречается в документах с марта 1672 г., когда он был взят в Оружейную палату по государеву указу из Пушкарского приказа. Филипп Тимофеев Ульянов начал работу в кремлевских мастерских уже опытным и квалифицированным мастером. Об этом свидетельствует тот факт, что ему не надо было представлять работу «на образец» мастерства, не требовалась «поручная» запись, то есть документ-поручительство от других мастеров Оружейной палаты. Размер назначенного ему годового денежного жалования был 40 рублей. Более высокое жалование получал тогда только первостатейный мастер Григорий Вяткин, чей оклад составлял 50 рублей. На протяжении долгих лет ствольный и замочный мастер Ульянов занимал ведущее место среди мастеровых, являлся членом совета по оценке результатов обучения, участвовал в решении спорных вопросов. К сожалению, неизвестно, как долго он работал в Пушкарском приказе.

В собрании оружия Музеев Московского Кремля сохранилось десять произведений этого мастера. В декоративном оформлении охотничьих ружей и парадных пистолетов, предназначенных для царской казны, мастер следовал русской традиции, характерной для московской оружейной школы последней трети XVII в., применяя в орнаментике технику насечки золотом, которая широко использовалась английскими оружейниками на протяжении всего XVII в.

В нашей коллекции хранится редкое многозарядное ружье, на котором гравировано имя оружейника Кальтхофа, дата - 1665 г. - и указано место производства - Москва. Его изготовил Кальтхоф II - сын придворного оружейника английского короля Карла II Стюарта Каспара Кальтхофа (умер в 1664 г. в Лондоне). Кальтхофф-младший мог приехать в Россию с посольством князя П.С. Прозоровского, которое возвратилось из Англии в 1663 г. Автор «Словаря лондонских мастеров»» Х. Блэкмор полагал, что Кальтхоф-сын приехал в Россию и работал при дворе царя Алексея Михайловича с 1664 по 1665 г. Однако в дневнике шотландского офицера на русской службе Патрика Гордона содержится информация о том, что в 1667 г. мастер еще был в России. В этом году, перед возвращением в Россию, Гордон был на аудиенции у английского короля Карла II, который дал ему поручение обратиться к русскому царю с ходатайством отпустить оружейника в Англию: «Полковник Гордон, там, в России, у меня есть слуга по имени Гаспар Кальтхофф, о коем я не раз писал к вашему императору. Я удивлен, что его не отпускают по нашей просьбе. Прошу вас поговорить с императором, дабы он отпустил его». Судьба Кальхоффа не ясна, но в 1670 г. король вновь писал о нем русскому царю. Кальтхоф-сын не был жалованным мастером Оружейной палаты, его имя не упоминается в архивных документах приказа, поэтому о жизни и деятельности этого оружейника в Москве, как и о его дольнейшей судьбе, пока ничего не известно.