Научная конференция "Россия - Британия"

П.В. Лизунов
Поморский государственный университет им. М.В. Ломоносова

Появление биржи в России связано с преобразованиями Петра Великого. Во время своего первого путешествия в Европу, ознакомившись с Амстердамской и Лондонской биржами, он пожелал создать в России привычные для иностранных купцов условия торговли и заодно приобщить русское купечество к европейским торговым обычаям. Первая официальная российская биржа была учреждена в Петербурге почти одновременно с основанием города.

И.И. Голиков в своих записках о царе сообщал, что пришедший в 1704 г. в Петербург первый английский купеческий корабль был проведен по фарватеру Невы самим царем, переодетым лоцманом, и доставлен к Троицкой пристани, прямо к бирже. Намерение Петра I учредить в России биржи окрепло еще сильнее после его второго путешествия в Европу. М.Д. Чулков писал, что царь «в иностранных государствах... с амстердамскими и лондонскими банкирами заблаговременно договорился о корреспонденции, чтоб в землях своей державы те же самые дела завести».

Петр I неоднократно посещал Петербургскую биржу, где общался с русскими и иностранными негоциантами. Им были установлены некоторые начала упорядочения биржевой торговли, отчасти заимствованные из западных торговых обычаев. Так, именным указом от 17 марта 1717 г. учреждалась должность гоф-маклера. Им стал английский купец Самойла Мюкс. В 1729 и 1731 гг. сенатскими указами подтверждались права Мюкса на занятие им гоф-маклерской должности, данные ему еще Петром I. По просьбе Мюкса в помощь к нему был определен его соотечественник маклер Иван Эдварц. Им в обязанность вменялось «чинить всякое прилежание… о всяких покупках и подрядах в казну и о продаже казенных товаров, и о переводе через вексель денег из Коллегий и Канцелярий... ища казне... прибыли» (ПСЗ. Т. 1. № 5420. С. 203; № 5682. С. 368). Мюкс оставался в своей должности до 1741 г. В 1760 г. гоф-маклером был определен другой англичанин, Томас Рональд.

Порядок во время биржевых собраний в Петербурге поддерживался самими купцами, но иногда происходили нарушения порядка и скандалы. Так, в 1738 г. Коммерц-коллегия обратилась с увещеванием по поводу произошедшей на бирже драки между русским и английским купцами. Призвав английских и голландских бургомистров, Коллегия обязала их объявить всем иностранным купцам, чтобы те впредь во время биржевых собраний под угрозой штрафа «поступали честно и учтиво и бесчинства, крику и драк отнюдь не чинили...» (Тимофеев А.Г. История Санкт-Петербургской биржи. 1703-1903. СПб., 1903. С. 36). О том же было приказано объявить и русским купцам. Однако и позже приходилось неоднократно напоминать купцам и их приказчикам о соблюдении порядка.

О размерах оборотов биржи и значении английских купцов в петровское время можно судить по данным, представленным городской Ратушей в Сенат, который потребовал сведения: «…что иноземных кораблей в приходе и на них всяких товаров в привозе порознь же с ценами…» (Тимофеев. С. 23). Из представленной в Сенат росписи следовало, что на 13 сентября 1718 г. в Петербурге иностранных кораблей «в приходе было» пятьдесят два, из которых тридцать английских, десять голландских, восемь любекских, три гданьских и один французский. Об увеличении объема торговли и биржевых операций можно судить по количеству иностранных кораблей, заходящих в Петербург. В 1704 г. «в приходе» был всего один корабль, в 1718 г. - пятьдесят два, в 1725-1726 г. - двести двадцать пять, в 1750 - 1757 г. - четыреста семьдесят шесть, в 1773-1777 г. - семьсот тридцать два, в 1784 г. - восемьсот девяносто, в 1791 г. - тысяча тридцать восемь, в 1898 г. - тысяча пятьдесят два корабля. Большинство прибывало из Англии.

Многие современники разделяли мнение о засилье на российском рынке иностранцев. Приведем высказывания по этому поводу министра коммерции Н.П. Румянцева, неизвестного чиновника и простого купца, относящиеся к одному времени. Так, Н.П. Румянцев приводил сложившееся в обществе суждение, что «давно уже… иностранцы держат наше купечество в порабощении». Аналогичной точки зрения придерживался и неустановленный автор «Записки о включении иностранных купцов в петербургское мещанство». Констатируя особое положение в России иноземных негоциантов, он отмечал: «Что ж касается до иностранных купцов, кои здесь биржевым торгом занимаются; и без коих признаться должно, по малому еще знанию наших, и внешний весь наш торг не в таком бы цветущем состоянии был…» (АСПб. ИИ, ф. 36, оп. 1, д. 549, л. 337). Русские купцы в большинстве своем были единодушны: «…российская коммерция притеснена, разорена, и во истребление приходить стала». В качестве доказательства приводилась практика заключения контрактов на поставку товаров, при которой русские купцы получали от комиссионеров задаток «по три и по четыре копейки с рубля… да и в разговорах (английские купцы. - П.Л.) употребляют пословицу: аглицкие де деньги все перемогут» (там же, д. 546, л. 457 об.).

В отличие от Архангельска, где преобладали голландские купцы, в Петербурге большинство иностранных купцов составляли англичане. О влиянии англичан в Петербурге свидетельствует немало фактов. Например, среди английских купцов возникло желание иметь еще одну «биржу в отдаленности от таможни». Из сохранившихся бумаг явствует, что «несколько приятелей собрались, чтобы сделать начертание, которое бы соответствовало желаниям» большинства купечества. Инициатива исходила от А. Ралля, В. Кели, Я. Молво, Н. Гезелера, Ф. Гротена, И. Кремера и М. Андерсона, которые были обеспокоены: купцы подвергаются многим неудобствам. Во-первых, два раза в году, в весеннее и осеннее время, когда через Неву не бывает переправы, они не имеют «порядочного и пристойного места собрания» биржи. Во-вторых, при несчастных или других случаях им вообще негде встретиться. В-третьих, «свидание токмо на бирже, где каждый занят своими делами» неудобно для устройства «общеполезных дел» (РГИА, ф. 13, оп. 2, д. 783, л. 31-33 об.).

На протяжении всего XVIII - начала XIX в. Петербургскую биржу посещали по преимуществу иностранные купцы и судовладельцы. Во всех сохранившихся списках имен преобладают англичане. Для них биржа была давно обычным и удобным местом торговли. Русские купцы, наоборот, были вынуждены изначально ходить на биржу по царскому повелению, даже против своей воли. Маклеры, часто иностранцы по происхождению, нередко выступали в роли просто переводчиков или «сводчиков». И только с 1840-х гг. ситуация начала постепенно меняться, увеличилось количество российских купцов на бирже и их обороты. Сократилось количество английских купцов, что связано с сокращением поставок из России в Англию пеньки и сала. Однако и в последующие годы значение и влияние англичан на Петербургской бирже сохранялось на достаточно высоком уровне.