Научная конференция "Россия - Британия"

Т.Л. Лабутина
Институт всеобщей истории РАН

Изучая проблему восприятия британской культуры в России при Петре I, мы столкнулись с таким явлением, как возникновение ксенофобии в России и русофобии в Великобритании. Чем объяснялось проявление подобного негативного отношения друг к другу у англичан и русских, каковы причины ксенофобии и как она влияла на российско-британские отношения в первой четверти XVIII в. в целом - на эти вопросы мы попытались ответить.

Близкое знакомство России с британской культурой началось главным образом после визита «царя Московии» в Англию в 1698 г. По возвращении на родину Петр I занялся реформированием патриархальной России, опираясь на западноевропейский, в первую очередь, британский, опыт. Английский след наиболее ярко прослеживался в создании морского флота, регулярной армии, промышленных мануфактур, в делопроизводстве, церковной и образовательной реформах. Между тем, были в подобных заимствованиях и отрицательные стороны, сказавшиеся, прежде всего, в насильственном сломе морально-этических и религиозных норм и традиций, господствовавших в ту пору в русском обществе. Проводимые под влиянием и по примеру Запада реформы Петра I насильно прививали к древу западноевропейской цивилизации совершенно иную, отличную от нее, самобытную и самодостаточную русскую культуру. Естественно, подобный процесс не мог пройти гладко и без издержек. Именно петровские реформы пробудили в русском народе негативные чувства ко всему иностранному, посеяв семена ксенофобии. Впрочем, еще до визита Петра I в европейские страны, то есть до начала его реформаторской деятельности, отношение русских людей к иностранцам было далеко не дружественным. Одной из причин восстания стрельцов, как отмечал академик А.М. Панченко, было желание не только перебить бояр, но и «вырубить Кукуй», поскольку вину за наплыв и непомерное влияние иноземцев они возлагали именно на Немецкую слободу. Москвичи не случайно переименовали ее в «Пьяную слободу». «И было за что, - писал ученый. - Здесь оседало много всякого европейского отребья, потасовки и попойки стали будничным делом». Кукуй нес ответственность за грубость нравов, которой отличалась компания Петра и дома, и в первом заграничном путешествии. Бояре и дворяне роптали на то, что царь «вполне прилепился к иностранцам», ежедневно ходил в их дома и свободно допускал беседовать с собой. Еще более враждебным сделалось отношение русского народа к иностранцам после возвращения Петра I из зарубежной поездки и начала его реформаторской деятельности. Практически все общество встретило эти реформы «в штыки». Дворянство было недовольно ущемлением своих властных полномочий. Церковная реформа, сопровождавшаяся снятием колоколов с церквей для переплавки их на пушки, возбудила «сильное волнение» в среде высшего духовенства. Осуждающе воспринимало действия Петра I даже его ближайшее окружение. Непрекращающийся наплыв иностранцев и возрастающее влияние их на царя вызывали раздражение национальных чувств русского народа, а сама поездка к «нехристям» послужила толчком для народной фантазии. В народе все чаще стали поговаривать: «Немцы царя испортили», - высказывались предположения о том, что Петр I вообще «не наш государь, а немчин». Рождалось сказание о «царе-антихристе».

При изучении вопроса о влиянии британской культуры в России мы задавались целью установить, как сами англичане относились к русскому народу и к реформаторской деятельности Петра I. В отношениях между Англией и Россией в первой четверти XVIII в. преобладали недоверие, осторожность и сдержанность. Этому в немалой степени способствовало прочно укоренившееся в общественном мнении Великобритании представление о России как об отсталой, «чрезвычайно странной, экзотической и неевропейской стране». Издатель журнала «The Examiner», известный писатель-сатирик Дж. Свифт в 1713 г. выступил со статьей, в которой характеризовал русских как нацию «варваров и дикарей», подчинявшихся тираническому правлению, склонных к частым восстаниям и представлявших для цивилизованного мира еще большую угрозу, чем та, которую несли в свое время готы и вандалы. На взгляд другого просветителя, Б. Мандевиля, подданные «царя Московии» от природы были глупы и «не так давно большинство из них являлись чуть ли не дикими животными», и только усилия Петра I способствовали превращению России в цивилизованную страну. Примечательно, что подобные высказывания о «варварской России» в петровские времена продолжали тиражироваться и в последующие века, к примеру, в очерке известного историка XIX в. Т. Маколея «Петр Первый в Англии». Нельзя без удивления читать свидетельства английских посольств, приведенных Маколеем: «Их авторы живо, а подчас и резко описывают дикое невежество и нищету варварской страны, где им довелось побывать. Там, пишут они, нет ни литературы, ни науки, ни школ, ни университетов... Самые образованные люди едва умели читать и писать. Секретарь, которому доверялись переговоры с иностранными державами, в лучшем случае мог изъясняться на ломаной латыни».

В какой мере были справедливы суждения англичан о петровской России как о «варварской стране»? Заметим, что их мнения определялись таковыми во многом недостатком сведений о России и ее народе. Как отмечал британский ученый М. Андерсон, англичане, находившиеся в России, практически не знали ни русского языка, ни истории страны. Они рассматривали русский народ и его государственность как стоявшие ниже западноевропейских, в особенности, британских. С историей России англичане знакомились главным образом по «Истории жизни Петра Великого», написанной Вольтером. Они ничего не знали о средневековой культуре этой страны, которая находилась, по признанию самого историка, на довольно высоком уровне. И действительно, приведенные А.М. Панченко данные об уровне грамотности мужского населения России в первой половине XVII в., как один из показателей уровня культурного развития страны в целом, позволяют говорить о том, что значительная часть его была знакома с грамотой. Печатный двор издавал в середине XVII в. четыреста пятьдесят тысяч букварей, псалтырей и часословов. При этом книги были общедоступными. К примеру, буквари продавались по копейке за штуку. Общая продукция Печатного двора за XVII в. составила около пятисот наименований книг. Утверждение Маколея об отсутствии книгопечатания в допетровской России было явно ошибочным. Имелся в России и придворный театр, первые пьесы в котором были поставлены еще в 1674 г., то есть до Петра I. Таким образом, очевидно, что представления англичан о петровской России как о «варварской» и «нецивилизованной» стране были далеки от истины. Но только ли недостаточной информированностью британцев о России объяснялось подобное восприятие нашей страны? Во многом отношение англичан к России и ее народу зависело от внешней политики, которую Петр I проводил в то время.

Поначалу англичане с восторгом относились к той деятельности Петра I, которую он развернул в России, во многом под влиянием своего визита в Англию. Однако восторженный тон официальных лиц и британской прессы по адресу Петра I и его реформаторской дельности резко меняется после захвата Ревеля, Полтавской битвы 1709 г. и успехов российского флота на Балтийском море. Именно территориальные завоевания Петра I способствовали усилению антирусских настроений в Англии. Впрочем, не только морские победы русских раздражали англичан. В развитии промышленного потенциала в России они также усматривали опасную конкуренцию для собственной промышленности и торговли. Антирусские настроения, как признавал британский ученый Д. Хорн, подогревались в общественном мнении Великобритании искусственно. Правительство хорошо оплачивало услуги журналистов, которые без устали твердили об опасности со стороны России. Русского царя они начали изображать как «автократа с неограниченными амбициями», а существующую систему правления в России как «жестокую деспотию», от которой исходит серьезная угроза для свобод англичан. Особенно усердствовал в нагнетании антирусских настроений Д. Дефо в своем журнале «A Review».

Таким образом, говоря о зарождении ксенофобии в российско-британских отношениях в первой четверти XVIII в., следует отметить, что она была обусловлена социально-экономическими и политическими изменениями в России, происшедшими в результате петровских реформ, во многом инициированных Западом. Но если в России ксенофобия возникла как естественный протест народа против чужеземного влияния и засилья «немцев» в высших властных структурах, то в Великобритании русофобия, напротив, искусственно моделировалась и управлялась политической элитой, преследовавшей своей целью дискредитацию России в глазах общественного мнения, чтобы тем самым ослабить своего экономического и политического конкурента в Европе. Заметим также: русофобия, возникшая в начале XVIII в., прочно укоренилась в общественном мнении Великобритании на протяжении последующих столетий.