Научная конференция "Россия - Британия"

С.Г. Кречетов
Российский университет дружбы народов

История российско-британских контактов уходит корнями в многовековую историю. Имели место взаимное любопытство и восхищение, сменявшиеся недоверием и подозрительностью. Одной из причин этого, на наш взгляд, была и есть актуальная сегодня проблема межкультурного восприятия и понимания, из которой проистекает конфликт культур. Преодоление этого феномена - задача сложная и требующая терпения не одного поколения. Приведение к единому знаменателю аналогичных по своей идее русской и английской пословиц: В чужой монастырь со своим уставом не ходят и When in rome, do as Romans do, - требует взаимных усилий.

Нельзя утверждать, что попыток преодоления межкультурного конфликта не было. Напротив, они были, и притом различные по форме. Феномен российской англомании был одним из этих проявлений. Но факт остается фактом - именно в Британии это преодоление было поставлено на научную основу. Одним из составных компонентов долгого и сложного процесса, сложившегося в систему лишь к концу XIX в., было появление кафедры «Славянских исследований» в Оксфордском университете. Сама идея необходимости изучения славянских народов была предложена широкой публике на обсуждение в 1831 г. газетой «The Times». Ныне же Оксфорд признанно является одним из крупнейших «западных» центров по изучению и исследованию языковых, культурных и исторических процессов в России и Восточной Европе.

Теперь хотелось бы сказать о том, как нам представляется своеобразие преодоления межкультурного конфликта, на примере истории. Если в Англии процесс постижения России стал со временем носить характер не только попытки понять форму, но и содержание русской культуры, то в России во многом превалировал интерес именно к форме. Англоман, «как Dandy Лондонский, одет» и почитывающий Смита, не особенно стремился к тому, чтобы понять философию мировоззрения англичанина. Было либо восторженное восхищение, либо отторжение того, что не укладывалось в «русской составляющей» души российского аристократа, определявшейся православными устоями и ценностями.

Но все-таки это было чертой лишь одной части русского общества. Потому как «русская составляющая», прекрасно уживавшаяся с европейскими ценностями и в то же время питавшая душевное беспокойство и пламенный патриотизм, была отличительной чертой другой части действительно просвещенных русских. Своей целью они выбирали служение России и своими делами стремились, возможно даже и неосознанно, к прославлению ее в глазах западных соседей.

Одним из таких «пламенных» русских, чья судьба оказалась связанной с историей появления кафедры «Славянских исследований» в Оксфорде, был Николай Александрович Саблуков, по ироничному замечанию Самуэля Бентама: «a mighty good creature, but as to head leger comme un Russe». В молодости он служил в гвардии и участвовал в войне 1812 г. Был близок к либеральным российским дипломатическим кругам и увлекался учением Тончи и религиозной философией Павского. Женился на дочери английского мецената Ангерштейна и значительную часть жизни провел в Англии. Написал мемуары о временах Павла I, столь невыгодных для публикации в России, - впервые они появились в английской печати уже после его смерти.

В 1834 г. Саблуков получил степень почетного доктора гражданского права Оксфордского университета. Нет оснований считать, что он получил это звание за некий научный вклад. Скорее, он был удостоен этой чести благодаря знакомству с герцогом Веллингтоном, включившим его в список из семидесяти четырех человек (вместе с еще одним известным русским - графом Матушевичем), которых он предложил сделать почетными докторами, по случаю возведения в должность канцлера Оксфорда. В то же время, сам Саблуков не был совершенно далек от современных научных достижений, в отличие от других русских, которые получали эту степень до него. Так, в 1803 г. Саблуков писал к Семену Воронцову в Лондон о своем опыте перевода труда Смита: «La lecture m’en est reelement interessante pour le moment; la theorie de Smith fait une antithese frappante avec les principes adоptes par l’Administration de ce Pais-ci». Позднее он изучал проблемы права и вел деятельную переписку с братьями Бентами.

Случай со степенью доктора Оксфорда так и мог бы остаться лишь эпизодом в биографии Саблукова, если бы не одно «но». Дело в том, что, изучая его жизнь, нам удалось обнаружить в ГАРФ документ под названием «По письму Генерал Майора Саблукова о предложении учредить при Оксфордском университете кафедру Славянского языка» 1835 г., в котором излагался ответ Николая I на некий проект Саблукова относительно создания упомянутой кафедры.

Мотивы, побудившие Саблукова написать императору подобное письмо, неизвестны. Очевидно, что они совпадали с идеями, которые имелись в тогдашнем британском обществе и о которых говорилось выше. Возможно, идею письма он мог обсуждать с Веллингтоном, но доказательств этому нет. Можно предположить, что сам проект был составлен не ранее вручения Саблукову степени доктора. Очевидно одно: цели своей Саблуков скорее всего не добился.

Как следует из ответа императора, Саблуков предложил «учредить при Оксфордском Университете Кафедру Славянского языка и его диалектов». Николай I не признал это «удобным учредить в означенном университете <…> но учреждение там кафедры собственно российской словесности, не только не припятствует, но готов, естли предположение сие состоится, назначить туда хорошего профессора». Далее: «…что же касается до испрашиваемого на сей предмет пособия, то на сие, Государь <…> своего соизволения не изъявил, ибо <…> изволит находить что всякие денежные от казны вспомоществования преимущественны должны быть обращены на учебные заведения в России существующие, которые почти каждогодно требуют более и более распространения».

Как видно из письма, русское правительство уклонялось от прямого участия в распространении знаний о России в Британии. В этом свете Саблуков являлся более человеком мира, нежели Николай I. Кто знает, как бы строились отношения наших стран в то время, если бы подобная кафедра появилась гораздо ранее, чем это случилось на самом деле. Лучшее понимание специфики чужой культуры, несомненно, могло бы помочь избежать наметившегося в то время охлаждения двусторонних отношений. Саблуков не дожил год до открытия в 1849 г. кафедры «Славянских языков» - прототипа кафедры «Славянских исследований». Однако он всегда оставался одним из редких светлых русских умов, не зачерствевших в николаевское правление и дававших повод восхищаться русскими.

В нашем сообщении была предпринята попытка на основе введенного в научный оборот документа приоткрыть одну из малоизвестных страниц взаимоотношений Британии и России. Из приведенного примера видно, что не только в Британии, но и в России задумывались о путях преодоления того, что сегодня принято называть межкультурными барьерами. Таково письмо Саблукова об учреждении при Оксфорде кафедры Славянского языка и диалектов. Надеемся, что наше исследование внесет новое в понимание этого процесса и будет интересно не только узкому кругу специалистов.