Научная конференция "Россия - Британия"

Т.В. Артемьева
Санкт-Петербургское отделение Института человека РАН

Россия и Шотландия и эпоху Просвещения:
проблема интеллектуальных взаимовлияний
(Исследование выполнено по проекту РГНФ № 01-03-00260)

Влияние британской философии и культуры на Россию никогда не было так ярко и демонстративно, как французской или немецкой. Англофилия в XVIII - начале XIX в. была свойственна небольшой рафинированной части аристократии, которая отчасти переняла эту моду в той же Франции и Германии, отчасти присматривалась и примерялась к кажущемуся равновесию и продуманности британской политической и экономической системы. Вместе с тем, рецепции британских идей, как философских, так и политических, были важны для России и сыграли заметную роль в формировании социальных наук.

В этом важном направлении культурных коммуникаций интеллектуальные связи с Шотландией занимают особое место и позволяют выделить их из общих британско-российских тенденций. В этом смысле, как это ни парадоксально, у небольшой горной страны, ставшей частью Британской империи лишь в начале XVIII в., гораздо больше общего с Россией, чем могло бы показаться на первый взгляд.

Эпоха Просвещения в России гораздо больше похожа на шотландское Просвещение, нежели на английское. Это связано с четко фиксированным началом эпохи (правление Петра I в России, основание Петербурга в 1703 г. - и уния Англии и Шотландии в 1707) и с самим характером просветительских преобразований, представляющих скорее «культурный взрыв», нежели постепенную эволюцию. Кроме того, и в России, и в Шотландии носителями просветительских идей явилась небольшая группа интеллектуальной элиты. В России это были выходцы из дворянской среды, «дворяне-философы», в Шотландии - интеллигенция, или literati, как они себя называли. Обе нации сделали языком Просвещения язык международной коммуникации - французский в России и английский в Шотландии, выведя национальные языки (соответственно русский и гаэльский) в пространство повседневного общения. Россию и Шотландию объединяла повышенная чуткость к социальным и моральным проблемам и обостренное ощущение истории. Как писал шотландец Д. Юм: «Это историческое время и мы исторические люди».

Шотландская история, литература и система образования были особым объектом интереса для России. Так, например, в Глазго получали образование будущие профессора Московского университета И.А. Третьяков и С.Е. Десницкий, где они учились у Адама Смита. Не исключено даже, что именно конспект лекций С.Е. Десницкого послужил базой для издания «The Wealth of Nations» на английском языке.

Е.Р. Дашкова привезла учиться в Эдинбургский университет своего сына Павла. Она собиралась поручить его окончательное воспитание Д. Юму, однако, мыслитель скончался за несколько месяцев до ее прибытия. Дашкова провела в Северных Афинах довольно много времени (1776-1779) и организовала интеллектуальный салон, который посещали Уильям Робертсон, Адам Фергюсон, Адам Смит, Хью Блэр и другие.

Сочинения шотландских интеллектуалов активно переводились на русский язык. Кроме Адама Смита, это были сочинения У. Робертсона, Д. Юма, Х. Блэра. Особое внимание уделялось работам Адама Фергюсона. Были переведены его «Опыт истории гражданского общества». (Ч. 1-3. СПб., 1817-1818)», «Наставления нравственной философии» (СПб., 1804). В том же году вторая работа также была переведена с немецкого. Кроме того, в Рукописном отделе РНБ Санкт-Петербурга хранится рукопись перевода «Начала нравственных и государственных познаний» (РО РНБ, ф. 550, ОСРК 3972, FIII-44, 1-2).

Среди российских мыслителей, испытавших сильное влияние шотландских философов и высоко оценивавших их учения, можно назвать М. Щербатова, Н. Карамзина, М. Муравьева, В. Жуковского, П. Чаадаева и других.